Лирическая пьеса для двоих
в двух действиях без антракта
На сцене двое - мужчина и женщина. Они сидят на вращающихся креслах спиной к зрителям. Между ними на полу большое белое полотнище. Раскрытый дорожный саквояж. Телефонный аппарат на подставке. Слышен шум ветра, скрипы, которые может издавать старая деревянная лодка.
Она. Сколько крови я здесь пролила. Ты даже не представляешь… (Поворачиваясь в кресле) У меня вместо пальцев уже вот - подушечки для иголок. Тебе нужны такие руки?
(Встаёт, подходит к полотнищу).
Все расползается, нитки рвутся, я ничего не могу сделать с этим парусом.
(Устало, опускается на пол). Когда я была маленькой, я так любила шитьё, но мне редко позволялось добираться до маминого сундучка с катушками и булавками. Я так мечтала, что когда вырасту, то тогда никто не сможет запретить мне шить, сколько я захочу, хоть с утра до ночи, с утра до ночи.
А вчера я сломала ножницы, когда пыталась распороть неудачный шов. Ты слышишь? (Встаёт)
Он. Ты сломала ножницы. Я слышу. (Резко поворачивается в кресле) Ты сломала ножницы?! И теперь мне придется перекусывать эту леску зубами!
Она. Леска давно закончилась. Я шью обычными нитками. Просто сплетаю их вместе по несколько, чтобы было прочнее. Вот и всё.
Он. А если они спутаются?
Она. Я делаю это очень осторожно. Ты же знаешь…
Он. Да, знаю. Плести ты умеешь. А твоя осторожность… Супер осторожность и сверх… внимательность всегда на высоте.
Она. Знаешь, что…
Он. Знаю. Конечно. Ты же сама говорила подружкам, что я секретный агент. Мне нужно всё знать. Вот я и слежу за тобой. (Смеётся)
Она. Жаль, что твоё служебное положение не помогло нам, когда мы получали разрешение на парус.
Он. Ну, ещё бы. После того, как ты заполнила анкету с ошибками…
Она. (Вздрагивает) Откуда ты знаешь? Ты… Ты заметил? И не исправил?
Он. Заметил. И не исправил. (Разворачивается). Ты же сказала, что у тебя не бывает ошибок, что ты всё можешь сделать сама. А я и поверил.
Она. (Поднимая ткань). Я попытаюсь ещё раз. Ещё один. А потом будь что будет…
Звучит звонок телефонного вызова. Он подходит к телефонному аппарату.
Он. (Раздраженно, голосом человека, которого отовали от важных дел). Вас слушают!
Да… (более сдержанно) Да, господин инспектор. Какой параграф? Да, обязательно перечитаю. И мы не можем повлиять на это решение, чтобы отменить ваш запрет?
(саркастически). Спасибо, господин инспектор! Вы очень добры. До свидания.
(Отключает связь. Опускается на пол).
Она. Что это было?
Он. Кто это был. Господин парусный инспектор. Спешил сообщить о запрете. В связи с нарушением сроков старта, нас лишили права на старт. С конфискацией средств перемещения.
Она. И что дальше? Явятся описывать тут все? (устало и безразлично) Я буду шить.
Он. Брось. Теперь уже неважно. Давай устроим выходной.
Достаёт из саквояжа бутылку, открывает спиртное. Приближается к ней. Она поднимает ткань, стараясь отгородиться от него. Он обнимает её через ткань.
Она пытается освободиться от обьятий, отходит. Продолжает шить. Он повторяет попытку. Протягивает ей бутылку. Она сопротивляется.
Он. Пей. Это же твой любимый синий джин. Действует через семь минут…
Она. Отстань. Пожалуйста, не нужно.
Он пьёт сам. Снова тянется к ней, пытаясь обнять крепче и подавить сопротивление. Расстегивает рубашку. Оба падают, запутываясь в ткани. Он действует всё настойчивее, добиваясь своего.
Она. Зачем? Почему ты сейчас это делаешь?
Он. Потому что люблю тебя.
Она. Потому что любишь себя… И не можешь допустить, чтобы твои желания не исполнялись. (Продолжат отбиваться от приставаний). Хотя бы самые простые.
Он. Это простое?
Она. Да, пожалуй, уж проще, чем поднять парус.
Он. (Замирает. Отталкивает её. Отстраняется) Ах вот как…
(Зло) Как же ты так можешь… (Пьёт).
Она. А ты?
Он. Я? Уже никак. Не могу.
Он опускается на колени перед своим креслом, кладет голову на сиденье, закрывает руками.
Она подходит к нему, поправляет одежду, застегивает брюки.
Она. Если парусный инспектор вдруг всё-таки явится раньше, он может что-нибудь истолковать неправильно.
Он не явится. Ты указала неправильные координаты в анкете…
Она. Это то, что ты видел и не исправил?
Он. Конечно. Я подумал - зачем им наши координаты, если мы завтра будем уже на другом конце вселенной. Тогда я очень рассчитывал на солнечный ветер.
Она. Теперь не рассчитывай. Теперь мы нигде не будем.
Он. (Вскакивая в возбуждении). Шей! Шей как сможешь.
Она. (Испуганно, боясь его в таком состоянии) Шью… милый шью как скажешь. Шью. Раз уж я больше ни на что не пригодна.
(Звучит тихая странная мелодия и скрипы)
Он стонет. Садится и смотрит на её движения, пошатываясь, опускается всё ниже и в конце концов засыпает пьяным сном.
Она, склонившись над грудой ткани, шьет. Затемнение.
Свет медленно включается.
Она. Уже утро. Проснись. Проснись! Я все сделала. Я зашила все.
Он. (С трудом поднимая голову, тянется к ней. Обнимает, словно не понимая, что происходит, поднимает ткань). Ты пошутила?
Она. Нет… Я не спала всю ночь. Только под утро забылась. Вот смотри. Смотри! (Показывает прочность шва, пробуя его на разрыв).
Он тоже перебирает ткань.
Он. Да… А вот смотри! (Показывает дыры).
Она. О боже, что это? Новые? Они появились за ночь…
Он. Это крысы. Проклятые крысы, они следили за нами. Они только и ждали, когда мы уснем. Швыряет пустую бутылку в угол в сторону какого-то шороха.
Она плачет.
Он. Не надо плакать. Они придут на слезы. Чтобы сожрать, что ещё у нас осталось.
(Встаёт) Надо спасти то, что есть!
Тянет за трос. Парус начинает подниматься.
Она. Что ты делаешь?! Ведь инструкцией запрещено поднимать неисправный парус.
Он. Инструкцией? Инструкцию съели крысы! У меня больше нет инструкций.
Поднимает выше.
Парус начинает разделять сцену на две части.
Он. Видишь он не такой уж слабый. Он ещё живой.
Она. (Заглядывая в прорехи). Но он изъеден!
Он. Так что же ты смотришь? У тебя ведь ещё остались переплетённые нитки?! Шей его прямо сейчас. Пока он дышит.
Она пытается шить «на весу».
Она. Да. Так даже удобнее. Когда он пытается встать.
Когда я была совсем маленькой и мечтала добраться до ниток, иголок, и лоскутов, то не могла и представить, что мне достанется такой крупный лоскут.
Он. Такая удача! Приходит к тем, кто её не ждет. Просто случайно. Когда я был маленький и мечтал забраться под каждую юбку, то не мог и представить, что попаду под такую.
(Придерживает ткань).
Она делает ещё несколько стежков и оказывается полностью отгорожена от него поднявшимся парусом. Теперь ткань делит сцену надвое.
Она. Эй! Я закончила! Но …теперь я тебя не вижу.
Он. Я здесь.
Она. Мне страшно…
Он. Почему?
Ведь мы же столько мечтали об этом и вот теперь все готово. Оказывается, его можно было поднимать и шить одновременно.
Она. Да… ты поднимаешь, я шью... Но теперь все изменилось. Тебя нет рядом.
Он. Как нет? Я же здесь.
Она. Я не вижу тебя. Подойди ближе. Ещё ближе.
Он. Чувствуешь?
Она. Да. Но я не знаю кто там. Быть может это уже не ты…
Он. Что ты выдумываешь? Ощупывает ее сквозь ткань. Как тебе пришло это в голову? Постой... Постой-ка…
А может быть, и это уже вообще не ты? Ты бы не сказала такого.
Она. Это я. Ты разве не... Нет, это невозможно.
Он. Нам некогда тратить время на эти глупые сомнения. Мы можем лететь, пока парус цел. Слышишь?! Сейчас как раз время утреннего солнечного ветра. Один хороший рывок и мы будем там, куда стремились.
Она. Кто «мы»? Я по-прежнему не вижу тебя и уже почти не знаю кто ты!
Он. Ты не хочешь лететь?
Она. А ты? С той, которой больше нет рядом с тобой?
Он. Нет, мне нужна ты! Та, которую я знаю, на которую был готов смотреть дни и ночи. Повисает на парусе, пытаясь дотянуться сквозь него до женщины. Она наоборот отходит и садится в кресло. Медленно поворачивается.
Она. Та, на которую был готов смотреть… Дни и ночи…
Он. Твой голос все тише. Где ты?
Она. Я здесь. Ты слышишь меня? Нет?
Он отходит, садится в кресло. В этот момент она встаёт, подходит к парусу, стараюсь нащупать его сквозь ткань. Но он сидит в кресле, и она тянется в пустоту.
Он. Я слышу тебя.
Она. Я тоже, но так, будто ты уже улетел на другой конец вселенной и кричишь мне оттуда. Где ты? Отзовись.
Он. (Не вставая с кресла) Здесь. Здесь. Пока здесь.
Встаёт, подходит к парусу. Теперь они оба вплотную к полотнищу, но зрителям видно, что они ходят вдоль него в противоположных направлениях, в «противофазе».
Она. Ты ещё ищешь меня?
Он. Да, ищу. Должен быть какой-то выход.
Она. Выходы не появляются сами по себе.
Он. Выходы не появляются сами по себе?
Она. Каждый из нас выход. Но этого слишком мало. Нам нужен один выход на двоих.
Он. Ты действительно этого хочешь?
Она. Почему ты спрашиваешь?
Он. А почему ты все время переспрашиваешь и не доверяешь?
Она. Потому что раньше ты хотел другого. Меня! Потом - парус. Перелет. Вчера - снова меня. А завтра захочешь чего-нибудь ещё. Или кого-нибудь.
Он. Ты опять за своё! Я же говорил тебе...
Она. Говорил... Да, конечно говорил. Но это же просто слова...
Он. А сейчас у нас есть что-нибудь кроме слов?
Она. Слова без действий бессильны.
Он пытается дотянуться до нее сквозь парус, ориентируясь на звуки ее голоса. Она движется вдоль паруса на своей половине. Пытаясь схватить её, он сминает ткань.
Он. Каких ещё действий ты хочешь?
Она. (Уворачиваясь от его рук) Осторожнее, здесь как раз был шов!
Он. Пусть хоть десять швов! Мне нужно понять, что происходит? Куда ты исчезаешь? Почему мы не можем быть вместе?
Ткань натягивается до предела и трещит.
Он. Помоги мне почувствовать тебя!
Она тянет ткань со своей стороны. В парусе образуется новая брешь, сквозь которую герои осторожно обнимают друг друга и замирают в объятиях.
Звук ветра усиливается.
Она. Мы вместе? (Всхлипывает)
Он. Я вижу тебя. (Вытирает ей слезы, поправляет волосы). Как же так - ты почти не изменилась за эти годы…
Она. А тебе к лицу эта благородная седина.
Он. Да… В таком возрасте уже не до путешествий на край вселенной.
Она. Ты думаешь? А мне кажется, мы уже давно летим.
Он. Летим? Да что ты! С такими прорехами… Вот это у тебя и фантазия!
Она. (Немного кокетливо) Да! С фантазиями у меня, как ты помнишь, всегда было неплохо.
Парус медленно поднимается, вместе с героями, но он не замечают этого, продолжая разговор уже в воздухе.
Он. А помнишь, как ты нафантазировала в какой-то дурацкой анкете?
Она. Молчи уж, пока я не вспомнила, как ты напился синего джина.
Он. Какая хорошая память…
Она. Ну, ты-то понятное дело, ничего не помнишь…
Голоса становятся всё менее слышны и тонут в звуках ветра и странной мелодии.
Затемнение. Занавес.
04 июня 2023